– Ведь твой отец – настоящий художник! А художники и должны жить во дворцах. Тем более если эти дворцы отреставрированы собственными руками.

Вообще-то Галкин отец был бизнесменом. Реставрация была его любимым занятием в свободное время. Емеля был уверен, что это занятие – настоящее искусство, потому что обновленный дом казался ожившим. И даже старинный паркет в комнатах, поскрипывая нод ногами, будто рассказывал о своей столетней жизни.

Емеля открыл калитку сбоку от ворот и увидел, что во дворе стоит незнакомая машина. Галка недовольно поморщилась:

– Опять этот странный художник приехал…

– Странный? – переспросил Емеля. – Тебе не нравятся его картины?

– При чем тут картины? – пожала плечами Галка. – Я ни одной и не видела. Но он какой-то неприятный художник. Пойдем, сам в этом убедишься.

– Ну, неудобно… – замялся Емеля. – Там, наверное, важный разговор.

– Это нельзя назвать разговором, – хмыкнула Галка. – Этот художник почти все время только один и говорит. И только о себе. Хвастается своими произведениями, если их так можно назвать. Наверное, опять убеждает папу, что они должны украсить наш дом, потому что сейчас это очень модно. Я только думаю, неужели находятся покупатели его экспонатов?

Ребята прошли мимо машины, поздоровавшись с дремлющим водителем. А тот обратил внимание только на Тяпу, обнюхивающую колесо.

– Метиска ваша мне шины не прокусит? – насмешливо спросил он.

Емеля нахмурился. Да что же это такое происходит сегодня с людьми? То неправильной называют Тяпу, то метиской какой-то… Понятно, что водитель намекал на беспородистость Тяпы.

– Не волнуйтесь, – нарочито безразличным тоном успокоил водителя Емеля. – Метиска, как вы выразились, просто проверяет, хорошо ли вы их вылизали.

– Зачем же грубить? – усмехнулся водитель. – Я же ничего обидного не сказал. Смешанную породу принято называть метисами… Что ж тут поделаешь. От судьбы не уйдешь!